20 июня 2025 года Надин Гейслер приговорили к 22 годам колонии по делам о «госизмене», «призывах к деятельности против безопасности государства» и «содействии терроризму». В августе стало известно об ухудшении ее здоровья в СИЗО, а 1 апреля 2026 года апелляционный суд утвердил приговор.
В последнем слове Гейслер заявила о своей невиновности, назвала дело сфабрикованным и подробно разобрала доказательства обвинения — от показаний засекреченных свидетелей (бывшей коллеги по волонтерскому движению, сокамерницы в СИЗО, военнопленных ВСУ и родственницы) до вменяемых ей переводов и публикаций в социальных сетях.
SOTAvision публикует полную расшифровку ее выступления в суде.
Редактор: Мирослава
Про засекреченного свидетеля «Маргарита»
Ваша честь, с вынесенным приговором я не согласна, считаю его незаконным и необоснованным.
Из рассмотрения дела по существу выходит, что никаких доказательств моей вины нет.
Обвинение по статье 208.7 ч. 2 — принадлежность вменяемого мне «Инстаграм-аккаунта» не доказана, не установлено даже ID устройства. Все основывается исключительно на слухах, догадках, предположениях и клевете свидетеля — бывшего волонтера, который числился засекреченным, но был рассекречен мной моментально.
И здесь, честное слово, не потому что меня этому учили в Британии, Америке или Украине, а просто: когда из всего трех имеющихся волонтеров двое выступают на суде открыто, несложно вычислить, кто же из них третий.
Более того, имеется ряд иных неопровержимых доказательств того, что наш засекреченный «свидетель Маргарита» — это Алена Тюкова. Она же фигурирует в материалах дела как «Рыжая», она же сама себя назвала в протоколе «Бывшая украинка».
Органами следствия была допущена грубейшая ошибка, так как в материалах дела они внесли показания Тюковой под ее именем, и их же дословно она зачитала на суде.
Свидетель Тюкова, она же засекреченная «Маргарита», заявила на суде, что с октября 2022 года мы больше не общались и не виделись. Но при этом ей была известна информация, доступная лишь ФСБ, а именно: все мои передвижения между странами согласно штампам в заграничном паспорте. Том самом, о котором ФСБ так лукавили. Я год утверждала, что он у них есть, а они говорили, что я врунишка. Но в нужный день и в нужный час паспорт, конечно, оказался в материалах дела.
Помимо моих передвижений, свидетель также знал модель, марку и чуть ли не дату и время покупки телефона, с которым я приехала в Россию. Вот чудеса экстрасенсорики!
[Далее в выступлении произошли короткие помехи, Надин начала перечислять несостыковки в показаниях свидетеля — ред.]
Первая ее версия: мой личный аккаунт «nadin_skillz» в 2022 году был переименован в «ua_help_nadin», и она тому свидетель.
Вторая версия: аккаунт «ua_help_nadin» был создан летом 2023 года с нуля, и она, видит Бог, свидетель.
Третья версия: на аккаунте Надин Гейслер была ссылка на «ua_help_nadin», открытая для всех, и, честное слово, именно так она про него и узнала.
И все эти показания давались на суде открыто. Но почему-то ни один из тысяч подписчиков это [ссылку на канал — ред.] не увидел.
Более того, у нее самой, делавшей скриншоты всех моих постов, сторис, записей в соцсетях с ноября 2022 года для следователей ФСБ (по их же показаниям в протоколе), не оказалось ни одного скриншота с подтверждением хоть одной из указанных трех версий.
От редакции:
2 февраля 2024 год на заседании по избранию меры пресечения стало известно, что Гейслер обвиняют по статье о публичных призывах к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства, за то, что она якобы призывала донатить украинской армии. Уголовное дело против девушки возбудили 31 января из-за того, что в аккаунте «ua help nadin», который якобы принадлежит активистке, была опубликована информация о гуманитарном сборе для солдат ВСУ. Сама девушка отрицает, что этот аккаунт принадлежит ей, и утверждает, что у нее нет к нему доступа. Репортаж SOTAvision с этого заседания опубликован тут.
Про конфликт с Тюковой
Не менее важный факт: волонтер Тюкова Алена была отстранена от волонтерской деятельности в октябре 2022 года, удалена из всех рабочих групп, чатов и сообществ по причине лжи, воровства денежных средств, вымогательства и угроз мне личной расправой.
Также — по подозрению в причастности к обстрелу склада с гуманитарной помощью в октябре 2022 года, о чем я заявляла в полицию и предоставляла видеозаписи с камер склада полицейскому, приехавшему на вызов.
Из посторонних людей доступ к камерам был лишь у Тюковой, а стрельба у склада началась именно в тот момент, когда я выходила из дома принять поставку гуманитарного груза, включая ту, что была в три часа ночи.
Полагаю, лжесвидетельства и личные мотивы слишком очевидны, чтобы объяснять их более подробно. Считаю, что данная гражданка должна быть привлечена к уголовной ответственности за клевету и дачу заведомо ложных показаний.
Возвращаясь к вменяемому мне инстаграм-аккаунту и публикации: невозможно закрыть глаза на то, что скопировать чужие посты, скачать фото или видео, сделать скриншот экрана может абсолютно любой начинающий пользователь сети интернет, а также создать десятки, сотни, да хоть тысячи фейковых страниц, особенно имея злой умысел.
С таким же успехом любой желающий может взять реквизиты «Народного фронта» и открыть сбор хоть на ВСУ, хоть на ИГИЛ. Соответственно, данный аккаунт может принадлежать кому угодно.
Про переводы денег
Обвинение по статье 205.1 ч4 [организация финансирования терроризма — ред.].
Мне, по сути, четвертому постороннему лицу, вменяют переводы денежных средств в сумме около 11 тысяч гривен, которые делала иностранная гражданка, находясь на территории иностранного государства, лично со своего устройства и мобильного банка, к которым я никогда не имела доступа.
Я даже не находилась в этот момент рядом, о чем она — Ирина Переборщикова [свидетель — ред.] — говорила, не скрывая.
Более того, на суде выступил и получатель денежных средств, который подробно изложил обстоятельства его знакомства с Переборщиковой еще задолго до 24 февраля 2022 года, их договоренности и цели переводов, к которым я не имела никакого отношения.
Сама Переборщикова Ирина и ее сестра Лаврентьева Анна также отметили, что на протяжении многих лет — до 24 февраля 2022 года и весь период после — на банковские карты Переборщиковой поступали денежные средства от родственников, друзей, знакомых, а также пожертвования незнакомых лиц на ее приют бездомных животных, включая оплату услуг платной передержки собак, и, в конце концов, ее пенсия.
Этими средствами она, разумеется, распоряжается по своему усмотрению. За это я не могу и не несу ответственность, а соответственно — не должна быть наказана.
От редакции:
Как писала «Медиазона» со ссылкой на юриста Алексея Прянишникова, представляющего защиту Надин, свидетель Ирина Переборщикова проживает в Грузии и ранее принимала участие в помощи с эвакуацией. Из-за проживания за рубежом ее не допрашивали в России в статусе свидетеля, однако она дала объяснения сотруднику ФСБ по видеосвязи; расшифровка разговора приобщена к делу.
Реквизиты грузинской карты Переборщиковой указаны в сборе, размещенном в Instagram Надин, отмечает «Медиазона». То есть волонтерка собирала деньги для помощи беженцам на ту же карту, с которой Переборщикова затем могла «делать переводы» в Украину.
Про обвинение в «госизмене»
Помимо озвученного мне вменяется «государственная измена». Да такая, какой в России, наверное, еще не было — посредством питьевой воды, консерв и средств для остановки кровотечения.
Кстати, этот вопрос мы задавали лингвистам: как вода питьевая, консервы и кровоостанавливающие средства угрожают безопасности Российской Федерации и ее конституционному строю?
Но лингвист не смог ответить на этот вопрос — он не в его компетенции. А мне до сих пор интересно.
Про показания военнопленных ВСУ
Готовясь к прошлому судебному заседанию, я не могла не отметить оказавшиеся показания украинских военнопленных. Даже невольно вспомнила Женевскую конвенцию, принятую 12 августа 1949 года, действующую под эгидой Международного комитета Красного Креста: «раненым и больным необходимо оказать медицинскую помощь независимо от того, к какой стороне конфликта они принадлежат».
Свидетель под псевдонимом Николай заявил о том, что он является гражданином Украины, в настоящее время находится в плену на территории Российской Федерации, так как проходил военную службу в составе ВСУ и осуществлял военные действия против вооруженных сил Российской Федерации, проходил обучение на Донецком направлении, в том числе с лицами подразделения «Азов» в период времени с начала июля 2023 года по август 2023 года.
За это время неоднократно приезжали волонтеры, которые оказывали гуманитарную помощь в виде лекарственных средств и предметов первой необходимости. Как он понял, данные предметы они привозили по согласованию с подразделением «Азов».
В один из указанных дней группа молодых людей привезла гуманитарную помощь. Среди них ему запомнилась девушка яркой внешности: прическа, состоящая из дредов (правда, непосредственно дредов у меня никогда не было — но опустим этот момент: мужчина все-таки, что он понимает в «бьюти-индустрии», а у нас всего лишь одним ляпом больше), и с татуировкой на плече в виде какого-то дикого цветка.
Ну, этой татуировкой завалена как минимум половина моего «Инстаграма», тоже несложно было узнать.
«Данная девушка благодарила военнослужащих полка “Азов” за освобождение Украины от русских оккупантов. Имя этой девочки — Надежда, а “Азов” называли ее Надин».
Были и аналогичные показания, слово-в-слово, еще одного военнопленного, с разницей лишь в том, что я не только лечила и кормила ВСУ и «Азов» с ложечкой-окрошечкой, но еще привезла генераторы и дроны, за что все, конечно же, меня очень сильно благодарили.
Но к моему удивлению, на суде мы не увидели военнопленных. Мы даже не услышали показания, как будто их и не было. А все потому, что появились новые, еще лучше прежних! Где я не то, что привозила дроны, а сама их проектировала и пилотировала.
Про засекреченного свидетеля «Виктория»
И тут мы переходим к очередному засекреченному свидетелю, которого я моментально рассекретила. Но не потому, что я обалденная разведчица, а потому что нас из СИЗО выводили вместе. Сначала она приложила палец, и на экране были ее данные, а потом вовсе посадили в автозак с указанием ФСБ, со словами: «у нас тут засекреченный свидетель».
Итак, свидетель Виктория — это Колокольцева Анастасия Александровна, довольно известная личность в СИЗО и ФСБ. Гражданка Российской Федерации, вступила в РДК на территории Украины, где была взята в плен вооруженными силами Российской Федерации и провела в плену 310 дней в Воронежской области, Борисоглебск, СИЗО №2.
Так как мы никогда не содержались в одной камере, а текст она заучила плохо, то постоянно путалась в показаниях: то мы познакомились в СИЗО, то не в СИЗО; то я помогала ВСУ с начала «СВО», то с конца 2022 года.
Кульминацию цитирую дословно: «Вела прямую трансляцию с территории, подконтрольной Украине, а именно из Лимана, и специально закодированным способом координировала работу дронов».
Я даже не стану заострять внимание на том, что «делала» это открыто, чуть ли не на первой линии фронта, будто меня спецназ два месяца воспитывал. Так еще и трансляция была, только которую, получается, ни один человек на планете не видел!
Потому что по следственным показаниям, на вопрос о достоверности ее слов она сказала… [на этом месте прервалась связь по ВКС — ред.].
Про мотивацию Колокольцевой дать ложные показания
В общем, о показаниях Колокольцевой («засекреченной свидетельницы Виктории») — откуда я знаю, может это вообще все вранье? И меня, конечно, можно спросить: зачем же она меня оболгала, какой у нее мотив?
Я отвечу в стихах, с вашего позволения.
Без прав
Между раем и адом зависли.
Там нет жизни, а смерти не ждут.
Там стирается возраст и лица,
Хлеб с водой даже редко дают.
Там не знают слов «человечность».
Даже ты — больше не человек.
Просто тело, что еще дышит:
Захотят — будешь гавкать в ответ.
Вместо таблетки от головы — удар.
Истощенный, изнеможенный,
С лестницы кости чьи-то летят,
Они падают к ногам, как прокаженные.
Там нет разделений — там ты виноват:
За слово, за взгляд, за сердца удар,
Что предательски продолжает биться.
На коленях стоишь: и кричишь, и молчишь,
Гордо зная — уж ты-то не раб.
А вы спите спокойно в своей постели,
Пока там голодают и мерзнут даже дети,
Что недавно отпраздновали восемнадцать.
А вы верите в то, что так выгодно вам,
Меркантильно глотая очередной обман,
Восхваляя массовую жестокость.
А они терпят все, по ночам повторяя:
«Зря похоронила меня мама — я все еще жив и в плену».
[пунктуация в стихотворении не авторская — ред.].
Мотив данного свидетеля оболгать меня — это сделка с ФСБ. За свидетельские показания в суде она получила более мягкий срок в виде 14 лет колонии и, после, необходимую медицинскую помощь. Ведь даже в СИЗО ей ставили блокаду на позвоночник, и была остановка сердца.
Информацию о ее состоянии здоровья я знаю не только с ее личных слов мне, но и с ее рассказа следователю и в медчасти при СИЗО.
Про показания сестры
Последний ключевой свидетель стороны обвинения — это моя сестра, Егорова Елена. Мне сложно поверить, что ее показания будут восприниматься всерьез, ведь на суд она приехала из психоневрологического диспансера в сопровождении санитара. Это была не первая и не последняя ее госпитализация, поэтому более не стану комментировать, ибо это нелепость.
От редакции:
Как уточнил юрист Алексей Прянишников в разговоре с «Медиазоной», Елена Егорова не является сестрой Надин Гейслер*. По словам юриста, у защиты были основания сомневаться в достоверности ее показаний: предполагалось, что она находится «в зависимости от седативных препаратов», а позже выяснилось, что она госпитализирована в психиатрический стационар.
Прянишников не исключает, что на Егорову могло оказываться давление. По его мнению, на этапе следствия она могла дать показания в состоянии, при котором не до конца осознавала свои слова, о чем впоследствии сожалела и пыталась оправдаться перед Надеждой. В суде, как считает юрист, ей удалось частично скорректировать свои показания.
Про тезисы обвинения о международных перемещениях без паспорта
Не менее безумным мне показался документ, подшитый к материалам дела, который якобы доказывает мое пребывание в Украине в 2023 году — просто одним своим существованием, просто исходя из того, кто этот документ сделал.
Я считаю, что по этому поводу лучше всех выступил в мою защиту мой же судья, Шишов Олег, поэтому я его процитирую:
«Надежда Алексеевна, вы, может, просто Джеймс Бонд какой-то? Телепортировались между странами без единого штампа в паспорте?».
Ведь паспорт-то тут, в материалах дела. И, согласно штампам, в Украине я не была. А допустить, что я перемещалась между странами без единого штампа, значит допускать заговор на самом высшем уровне между спецслужбами Грузии, Турции, Молдовы и Украины. Ну чуть ли не отдельное воздушное пространство мне выделили.
Получилось настоящее «Криминальное чтиво», которому бы позавидовал сам Тарантино.
Учитывая весь маразм и то, что сегодня 1 апреля, я вполне допускаю, что сейчас услышу фразу, что все это розыгрыш. Но я сижу третий год, и с 24 февраля 2022 года мне не смешно.
Про помощь людям в зоне боевых действий
Я была вынуждена, как бы ужасно и громко это ни звучало, спасать жизни людей и животных в зоне боевых действий во время гуманитарной катастрофы, осуществлять снабжение больниц и эвакуацию. Я не побоюсь утверждать, что мою помощь получили десятки тысяч людей, и тому свидетелей — миллион.
Здесь и сейчас я стою перед вами не одна — рядом со мной тысячи. Среди них и живые, и уже мертвые. Эти люди говорили, что я их последняя надежда, что без моей помощи они бы не выжили.
Я помогла людям выжить продуктами, медикаментами, оплатой операций, эвакуацией, ночлегом, предоставлением жилья, поиском пропавших детей и даже оплатой похорон.
Помогала всем, до кого смогла дотянуться: Донецк, Донецкая область, Луганск, Луганская область, Херсонская область, Мелитополь, Мариуполь, Харьковская область.
Голодающие люди, плачущие просто от вида хлеба — это Стрелечья, Лукьянцы, Слобожанское, Липцы, Циркуны, Черкасские Тишки, Борщевая, Русская Лозовая, Веселая, Пыльная, Борисовка, Малые и Великие Проходы, Глубокая, Изюм, Казачья Лопань, Сомовка, Ветеринарное, Волчанск, Купянск, Балаклея [села Харьковской области — ред.], Рубежное [Луганская область — ред.], Лиман-2 [Донецкая область — ред.].
Это лишь те населенные пункты, которые я вспомнила.
ЦРБ Изюм, ЖД-поликлиника «Изюм», ЦРБ Троицкое (детское отделение) — эти больницы были без препаратов. Не то что кровоостанавливающего не было — даже дезраствора.
Но почему-то, говоря о моей деятельности, никто ни слова об этом не сказал. Мне интересно, как бы там люди выживали без оказанной мной помощи.
«Я не террорист и не убийца. На моих руках нет ни капли крови»
Можно сфабриковать материалы дела. Можно запугать и создать свидетелей. Но невозможно уничтожить правду, а она сегодня — мой главный адвокат.
Я не террорист и не убийца. На моих руках нет ни капли крови. И единственное, что можно мне вменять, — это собственное мнение и неугодные политические убеждения.
Но, согласно все той же Женевской конвенции 1949 года, даже взятые в плен участники военных действий, находящиеся во власти противника, имеют право на уважение их достоинства, личных прав и убеждений — политических, религиозных и иных. Они должны быть защищены от любых насильственных действий.
Так неужели только у меня в этой стране нет прав?
Мои обвинители закрывают глаза на Конституцию Российской Федерации, на права человека и, видимо, даже на Библию — как будто никто никогда не собирается умирать и перед Богом за свои поступки не будет отвечать.
И весь ужас в том, что набравшая обороты жестокость и кровопролитие всё меньше вызывает эмоциональный отклик у зрителей. Человеческая жизнь ничего не значит.
Годы нашей жизни — просто цифры. Люди и есть те самые цифры, пущенные в расход политической мясорубки.
Отработанный материал, изредка проскальзывающий на устах послеобеденного перекуса изголодавшейся до зрелищ общественности.
Я считаю, что мой приговор бесчеловечен, жесток, репрессивен и должен быть отменен.
Ну а если нет, то я лучше буду с теми, кого посадили или убили, чем убью или посажу невиновного сама.
У меня все. Спасибо.
