Журналистка SOTAvision Антонина Фаворская, осужденная на пять с половиной лет колонии по делу об «участии в деятельности экстремистского сообщества», уже несколько месяцев находится в условиях изоляции и строгих ограничений в ИК-3 Костромской области. На 11 сентября она провела в ШИЗО более 82 дней. При этом точное количество дней, проведенных Фаворской именно в штрафном изоляторе к моменту публикации, неизвестно: ее переводят из ШИЗО в СУС и обратно, а находясь в ШИЗО, она лишена связи с внешним миром.
«Отбываю наказание в ШИЗО за отказ от работы — меня выводят в СУС, в СУСе в этот же или на следующий день за мной приходят, чтобы вывести на швейное производство — я отказываюсь, на меня пишут рапорт — через пару дней я снова в ШИЗО и так по кругу до бесконечности», — пишет Фаворская.
Мы поговорили с Тоней о том, как устроена жизнь в колонии: о свиданиях и редких звонках с близкими, нехватке личного пространства, прогулках в бетонном дворике, книгах и воспоминаниях, которые помогают переживать заключение. А еще — о том, почему она продолжает отказываться от работы и готова вновь идти в ШИЗО, несмотря на последствия.
Предисловие от Тони:
«Это письмо я писала в камере ШИЗО на протяжении 5 дней. К сожалению, из-за отсутствия времени на написание писем я не могу ответить всем прекрасным людям, кто посылает мне свои добрые слова поддержки. Т.к. я нахожусь в информационной изоляции, то преимущественно читаю и очень жду письма с новостями, а также с информацией о пенитенуарной системе и условиях содержания заключенных в странах с демократическим строем и в странах с тоталитарными режимами. А также материалы о мировой политике и экономике».
Про встречи и связь с родными
— У тебя уже были свидания в заключении? Что они из себя представляют? Как проходят?
— У меня было краткосрочное и длительное свидание. Но тут есть свои нюансы. Во-первых, дальняя дорога и условия, при которых пожилому человеку невероятно трудно, ставят под вопрос дальнейшие встречи с моей бабушкой в колонии.
В ИК-3 краткосрочное свидание проходит на протяжении четырех часов в специальном помещении, где одновременно принимают посылки и передачки. Стекла нет, но расстояние между заключенным и посетителем метра два, если не больше. Ты говоришь без телефона, но из-за этого приходится почти кричать, пытаясь услышать, что говорят твои посетители. Все это среди шума и гама разговоров заключенных, их родных и работающего окошка передач. Между тобой и твоими посетителями стоят два стола. Твои собеседники сидят за столом на стульях, а ты, заключенный, на табуретке, привинченной к полу, без возможности на протяжении четырех часов прислониться куда-нибудь спиной. Но самое главное, все эти четыре часа ни ты, ни твои родственники не можете встать с места — иначе свидание моментально прерывается. Твой разговор слушают сотрудники. В туалет ни тебе, ни твоим дорогим людям, приехавшим к тебе на свидание, выйти нельзя. Все эти четыре часа.
И теперь представьте, как это может выдержать 88-летняя бабушка. Если даже мне это было уже невыносимо. Ни встать, ни приподняться, ни в туалет не сходить. Четыре часа.
— А как проходят встречи с адвокатами?
— На встречах с адвокатами тоже в туалет отпускать ни заключенного, ни защитника нельзя. Сколько вытерпишь ты или твой адвокат — столько и длится юридическая помощь. К слову, туалет там есть, но «в него не положено». Адвокату посоветовали на выходе из колонии «искать кустики».
— Как вообще устроена сейчас связь с родными? Насколько часто удается созваниваться?
— Созвон с родственниками — два раза в месяц, звонок длится 15 минут, и это если отряд не «накосячит». За провинность одного — коллективная ответственность, тогда звоним только один раз в месяц. Дело в том, что в УИКе (Уголовно-исполнительном кодексе) в 92-й статье право заключенных на телефонные разговоры сформулировано следующим образом: «При отсутствии технических возможностей администрацией исправительного учреждения количество телефонных звонков может быть ограничено до 12 в год» — и спасибо, что один-два раза в месяц, а не 12 звонков 1 января. И потом весь год без звонков. Все ж «по закону».
О том, чего не хватает и что помогает держаться
— По чему ты скучаешь сейчас сильнее всего?
— Жизнь в СИЗО и жизнь в колонии очень сильно отличаются. Особенно если сравнивать СИЗО и колонию общего режима (если ты не содержишься изолированно в СУСЕ/СУОНЕ [строгие условия содержания] и ПКТ [помещение камерного типа], где так же, как в СИЗО, ты заперт в камере.
Заключенному в камере очень не хватает самого простого и естественного для каждого человека – свежего воздуха, неба, травы, цветов, солнца, бабочек и птиц… Помню, какую огромную радость я испытала, когда впервые за почти два года за решеткой во время сильных снегопадов у нас в прогулочных дворах СИЗО-6 образовались сугробы. Это был мой самый счастливый день! Как ребенок я прыгала по снегу, лепила снеговиков и делала на земле силуэт ангела.
В колонии заключенные могут самостоятельно выходить на улицу и, стоя на плацу, наблюдать, как летают ласточки, цапли и беркуты, и как заходит солнце. Именно природа прежде всего наполняет мою душу теплом. Из природы я черпаю самые яркие впечатления дня. И мечтаю о путешествиях, о душевных встречах с родными и друзьями, о прогулках и кухонных посиделках.
А пока это лишь мечты — я живу в архивах своей памяти, откуда вытаскиваю вальсирующие в воздухе лепестки сакуры в токийском парке Уэно, ласковый шум французских волн Атлантического океана, веселые песни моих однокурсников в перерывах между репетициями на сессии в ГИТИСе…
В моем архиве миллион фрагментов сентиментальных, радостных, печальных, воодушевляющих, атмосферных историй из моего настоящего и выдуманного мира воспоминаний и фантазий.
В этой однообразной суетной жизни российского заключенного, жизни, сузившейся до Правил Внутреннего Распорядка дня и телевизионного экрана — этот мир всегда остается с тобой и не имеет рамок и ограничений. Он бесконечен, как вся Вселенная. Случайные запахи, звуки, картинки переносят тебя на машине времени в любой уголок твоей внутренней империи. И там ты можешь быть всегда счастливым. Ведь, как гласит прописная истина, страшна не тюрьма, а тюрьма в твоей голове.
— А если говорить о повседневности — чего тебе не хватает в самой обычной жизни, в простых человеческих мелочах?
— Чего не хватает в этом круговороте проверок, построений и хождений в шеренге по пять?
Живя в отряде, где нарушена норма жилой площади три квадратных метра на человека (по пункту 40 Правил внутреннего распорядка), где вместо 120-130 человек максимум у нас сегодня содержится 175 (и это еще не предел), живя в отряде, где бесконечные очереди и бытовые конфликты — ты просто желаешь личного пространства и одиночества. Хоть в небольшом месте, которое будет твоим.
Садиться и лежать на кровати с 6:00 до 22:00 запрещено, а в остальных локациях отряда свое место под солнцем надо отвоевывать, бронировать и охранять. Мечтаешь о тишине. И о возможности посидеть с бокалом вина Савиньон Блан, облокотившись на спинку мягкого бархатного, как кролик, кресла, и чтобы тебя никто не беспокоил, и тихо играл джаз… Мечтаешь о теплых объятиях мужчины, мечтаешь посмотреть свой любимый фильм Бергмана или Феллини и просто послушать песни, которые живут в твоей голове отрывками, рассыпаясь на маленькие строчки и нотки через прорехи твоей тюремной памяти, разбитой на пикселя.
Мечтаешь снова увидеть рассвет вне тюремных стен и, встав поутру, идти вслед за солнцем туда, куда пожелает твоя душа, чтобы на этом пути встретить всех своих любимых людей и каждого крепко-прекрепко обнять и сказать: «Все хорошо. Я здесь. Я с тобой».
Про ШИЗО и СУС
— В ШИЗО полтора часа личного времени на чтение книг, написание писем, заявлений и подготовки к судам. И 3 раза в неделю в это же время тебя выводят в душ. Итого на чтение и письма остается 25-45 минут в день.
Но что же интересного есть еще в моем распорядке дня?
Прогулка 1 час в бетонном дворе размером чуть больше грузового лифта (здесь же гуляют в другое время, содержащиеся в СУСе). Дворик настолько маленький, что лучше назвать его не прогулочный, а «стоятельный». Но зато там через решетку и рабицу можно посмотреть на небольшой кусочек голубого неба! И постоять в лучике солнца.
Остальное время в ШИЗО по распорядку дня — «Мероприятия воспитательного характера», которое заключается в том, что ты смотришь в стену. Ха. В штрафном изоляторе имеется стол, скамейка, раковина и унитаз, кровать пристегивается на день к стене. Здесь не на что прислониться, днем спать нельзя и запрещается даже лежать и сидеть на полу.
Из предметов развлечения у тебя — кружка, мыло, зубная паста и щетка, полотенце и туалетная бумага (ее можно обнимать как плюшевого мишку). Запрещены свидания, звонки, сигареты и любая еда, кроме казенной. Ты в полном распоряжении самого себя занимаешься самосовершенствованием тела и духа!
Теперь СУС. В СУСе разрешены передачки, посылки, магазин. Кровати (напольные) стоят в отдельном помещении, которое запирается с подъема до отбоя (на весь день). Есть телевизор (без возможности переключения каналов), холодильник, несколько столов, табуретки (опять же прислонить спину некуда), тумбочки для хранения писем и продуктов. Свою немногочисленную кладь ты держишь в пакете на крючке для курток и остальные вещи, которые не вмещаются в пакет и тумбочки сдаешь инспекторам в каптерку, куда, дай Бог, тебя выведут раз в месяц. Душ 3 раза в неделю.
В СУСе по сравнению с жизнью в отряде — спокойней и удобней по быту. Нет очередей в туалет и драк за розетку, чтобы вскипятить себе чай. Вместе со мной в СУСе лишь 3 человека. После отряда, где сидят друг на друге 181 человек, здесь ты словно в санатории для лечения нервных болезней. Тишь да гладь. И никакой беготни строем по 5 раз в день на плац в мороз и жару. А еду, покупки, передачки, письма тебе услужливо доставляют прямо в аппартаменты — все, как в лучших домах Лондона. (Еще бы не приходили навязчиво звать на швейку — было бы вообще 5 звезд!).
НО. В СУСе ты лишаешься природы, общения с друзьями-приятелями, которые остались в отрядах (ты изолирован от других заключенных). Тебя лишают звонков с родными (в отряде звонки были 1-2 раза в месяц по 15 минут, здесь их — ноль), количество свиданий в год сокращается до минимума. НО. Если бы я вернулась в точку невозврата, когда я отказалась от работы впервые — я бы поступила точно также.
Про «экстремизм», ШИЗО и идеалы
— В местной библиотеке взяла интересную книгу Александра Игнатенко «Кто покушается на твои права и свободы». Так вот, в разделе «Личная ответственность человека против коллективной вины» написано следующее:
«Экстремизму во всех его проявлениях присуще дикое, первобытное представления о коллективной “вине” какой-то группы людей — нации, народа, вероисповедной группы, государства, профессиональной группы и тому подобное. <…> Не могут быть преступными, злыми, плохими расы, народы, нации, религии, социальные группы. И члены той или иной группы не отвечают за грехи или преступления других членов этой группы. <…> Всякий человек несет личную ответственность. <…> Личная ответственность может быть перед Богом, Аллахом, своей совестью, человеческим судом. Но это всегда твоя ответственность, ответственность конкретного вменяемого человека, а иначе просто быть не может».
Известно, что коллективная вина как инструмент манипуляции активно использовался в Третьем Рейхе, Советском Союзе и других диктаторских режимах. Сегодня же коллективную вину применяют в учреждениях российской пенитенциарной системы. А экстремист, как вы помните, я.
В ШИЗО и СУСе я сижу из-за убеждений. Потому что принудительный труд запрещен Конституцией РФ, потому что для обогащения гос. и коммерческих компаний ФСИН эксплуатирует труд заключенных, потому что меня преступно осудили и преступно удерживают те, кто по-настоящему является преступниками.
Этому режиму (который я как-то «насильственно свергала», как написано у меня в приговоре) я ничем не обязана.
Мне не за что раскаиваться и в чем-то исправляться. И я отстаиваю свои права единственным доступными мне способом — отказом участвовать в швейном рабстве.
Убеждения, права и свободы надо защищать, а для этого приходится чем-то жертвовать. Иначе все за что ты борешься — ничего не стоит. Но когда ты убежден в своей правоте, то тебе совершенно не страшно. Даже остаться одному. Даже понимать, что возможно ты ничего не изменишь, но продолжать верить в лучшее. В любом случае — все не зря. Потому что я по-другому не могу. И не буду.
Людям, которые меня поддерживают. Я признательна за то, что вы для меня делаете. За вашу позицию, за смелость писать мне письма и говорить о вашей поддержке, в открытую в интернете и через ФСИН-цензуру. Как писал Наум Коржавин «В наши темные времена – человеку совесть нужна». Верьте в себя, в свои собственные силы! Маленьких дел не бывает. И «Из искры может возгореться пламень». Главное не предавать себя и свои идеалы.
Мы все это переживем.
