2 ноября 1-й Западный окружной военный суд в Санкт-Петербурге приговорил архитектора Евгения Британишского к пяти с половиной годам колонии. Формально — за «террористический комментарий» в телеграм-канале. Суд проходил в закрытом режиме, однако SOTAvision удалось узнать некоторые подробности приговора. Евгений не признал вину, а защита намерена обжаловать приговор.
Мы написали осужденному архитектору в «Кресты» и поговорили с его близкими.
Автор: Алексей Мухин
В письме сочувствующим [имеется в распоряжении редакции] Британишский пояснил, что уголовное дело возбудили из-за комментария, оставленного в телеграм-канале в 2024 году: «Оно состоит из одного слова одобрения украинцам. Трактуется [прокурором. — SOTAvision] как одобрение терроризма».
Он рассказал, что до ареста занимался частной архитектурной практикой: проектировал интерьеры, административные и офисные здания. Также подтвердил, что происходит из семьи ленинградской интеллигенции. Его отец, тоже Евгений Британишский, — скульптор и реставратор, работавший в Эрмитаже и создавший копии скульптур Летнего сада. «Сейчас в Летнем саду стоят другие копии, не те, что делал мой отец, потому что отцовские были слишком похожи на оригиналы, то есть имели следы времени, как у оригинальных скульптур, а новые отлиты просто из белого бетона», — уточнил он.
Дед архитектора — ленинградский живописец Лев Британишский, знакомый с Ильей Репиным и ученик Кузьмы Петрова-Водкина. О родственниках Британишского можно найти немало упоминаний в интернете. В частности, о роли его дяди, который невольно подтолкнул Иосифа Бродского к написанию стихов. SOTAvision рассказывает подробнее об этом деле и семье архитектора.
Три поколения Британишских. Отец, сын и память о репрессиях
На суд Евгений Британишский-старший принес медаль сына, полученную в память об участии в праздновании столетия московского ГУМа в 1993 году. Тогда Евгению было около восемнадцати лет. По словам отца, сын помогал готовить праздничное оформление на Красной площади, заказывал фургон и вел переговоры с сотрудниками подрядной организации.
«Всех удивляла его самостоятельность», — рассказывает Евгений Британишский-старший в разговоре с SOTAvision.
Он вспоминает, что силовики ворвались в коммунальную квартиру, где они жили вместе с сыном, в шесть утра. Видео задержания 26 марта опубликовала «Фонтанка». После обыска, рассказывает отец, компьютерную технику забрали — остался лишь монитор.
Что именно стало основанием для обвинения, Евгений Британишский-старший объяснить не может. На допросе сын повторял, что «сочувствует обеим воюющим сторонам». Речь, по его словам, шла о «короткой заметке в интернете», но ни ее точного содержания, ни контекста он не знает. Отец уверен, что уголовное преследование нужно силовикам, чтобы «выполнять свой план», а взгляды сына называет аполитичными.
В суде Евгений Британишский-старший побывал дважды: на одном заседании выступал свидетелем, на другое его пустили лишь «под занавес».
«Услышать выступления сына толком не удалось. Мы видели друг друга через стекло и помахали друг другу рукой», — говорит отец.
В детстве Евгений Британишский-старший уже пережил заключение собственного отца, художника Льва Британишского. Обстоятельств его дела он толком не знает.
«Когда я был ребенком, мне говорили, что отец уехал в командировку, но однажды яслучайно нашел газету со статьей о его аресте. Примерно через два года отец вернулся. Это его не сломало. Человек может выдержать всё», — говорит Евгений Британишский-старший.
Позднее он вместе со старшим братом, поэтом Владимиром Британишским, занялся сохранением наследия отца: они устраивали выставки его работ и опубликовали юношеский дневник. Эта работа позволила проследить становление Льва Британишского как художника — от первых учителей и рекомендательной записки Ильи Репина до учебы в мастерской Кузьмы Петрова-Водкина и участия в ленинградском объединении «Круг художников», одним из основателей которого он стал.
Художественное ремесло определило путь сыновей Льва Британишского, а впоследствии привело и его внука в архитектуру. Впрочем, Владимир Британишский в итоге сделал карьеру поэта и писателя в Ленинграде. Благодаря ему русскоязычный читатель познакомился со стихами Чеслава Милоша, Збигнева Херберта и американских поэтов.
В одном из интервью о Владимире Британишском вспоминал Иосиф Бродский. По его словам, сборник стихов «Поиски» невольно подтолкнул молодого поэта к собственным поискам в литературе:
«Ну, я подумал, что на эту же самую тему можно и получше написать. Такая амбициозность-неамбициозность, что-то вроде этого. И я чего-то там начал сочинять сам. И так оно и пошло», — рассказывал Бродский.
Книги, чертежи и тишина. Воспоминания близких об осужденном архитекторе
«Если не ошибаюсь, кто-то из родственников у них пострадал от советских репрессий, но не знаю подробностей», — говорит в разговоре с SOTAvision бывшая девушка Евгения Британишского-младшего [по просьбе собеседницы мы не указываем ее имя]. Они были вместе около тринадцати лет и продолжили общаться после расставания. Последний раз они разговаривали по телефону в феврале. Тогда Евгений еще не подозревал, что у него могут возникнуть проблемы с силовиками.
Бывшая девушка и подруга описывает его как интроверта, который даже отдых предпочитал проводить за чтением и чертежами. В недавнем письме из СИЗО «Кресты» он назвал условия содержания «санаторными», но попросил прислать беруши: ему мешают неутихающий телевизор, разговоры сокамерников и звуки из соседних камер.
«На свободе он привык много времени проводить один — читать и работать в тишине», — говорит она.
Евгений-младший никогда не стремился обзаводиться большим кругом друзей: ему хватало работы, книг и времени наедине с собой. Даже многочасовое ожидание судебных заседаний, рассказывает бывшая девушка, ему нравится именно потому, что дает возможность посидеть в тишине.
Она называет его одним из самых умных людей, которых встречала. Архитектурная практика приносила ему хороший заработок, но доходы были нестабильными: после крупного проекта он мог какое-то время не работать, выбирая следующие заказы по душе.
О личных отношениях с Британишским его бывшая девушка вспоминает с благодарностью. Между ними была разница в двенадцать лет, и поначалу она опасалась, что это будет сказываться на общении. Однако, по ее словам, Евгений-младший никогда не оказывал на нее давления.
«Мы ссорились, у нас были какие-то сложности, но он ни разу, ни разу не поднял на меня голос. Он даже никогда не посмотрел на меня грубо, — говорит она. — В наших отношениях я развивалась, даже избавилась от некоторых комплексов. Он, наверное, этого и не знает».
Евгений-младший, по ее словам, сильный, волевой и твердый человек. После задержания именно эта твердость стала ее пугать. Она боялась, что он не сможет уступить даже ради собственного спасения.
«У него честь, достоинство — вот это всё очень сильно развито. Его любимый афоризм: сильного человека нельзя согнуть, а только переломать».
Она предполагает, что Евгений продолжал настаивать на своей невиновности. Если на апелляции он решит говорить иначе, она поддержит его.
«Я не требую от него никакого геройства», — объясняет подруга.
Увидев Британишского-младшего на суде, она удивилась тому, как хорошо он выглядел.
«Первые месяцы он не понимал, какой срок ему грозит, потому что там нет интернета. У него была немножко фантазия, иллюзия, что это может быть условный срок, — вспоминает она. — Когда я увидела его на суде, то была приятно удивлена, что он очень хорошо выглядит. Он прекрасно держится. Я горжусь за него».
Евгений Британишский-старший тоже говорит, что сын хорошо выглядел на суде.
«Он ни в чём себя не считает виновным», — повторяет отец.
О приговоре он старается говорить спокойно: надеется, что сын выдержит заключение, как когда-то выдержал его собственный отец, художник Лев Британишский.
«Я, конечно, немножко устал вчера [после приговора — ред.], но всё равно ничего. И это пройдём», — сказал он на прощание и повесил трубку.
