Софья Михайлова и Дмитрий Рылов уже несколько лет ждут своих возлюбленных из мест лишения свободы. Софья — жена 21-летнего Артема Бегояна, Дмитрий — муж 28-летней Дарьи Треповой. Их партнеров не принято называть политзаключенными, но политическую составляющую из этих дел исключить невозможно.
Наши собеседники абсолютно разные, как и истории их партнеров. Но их объединяет одно — готовность ждать, несмотря на расстояние, косые взгляды и долгие годы разлуки.
Автор: Екатерина Иванычева
«Я знаю, что Даша не совершала этого по своему умыслу. Поэтому я буду бороться за нее до конца»
Дарья Трепова, приговорена к 27 годам лишения свободы за теракт, незаконный оборот взрывных устройств и подделку документов
2 апреля 2023 года Дарья пришла на творческий вечер военного блогера Владлена Татарского в кафе «Патриот» в Санкт-Петербурге. Она подарила ему статуэтку — бюст самого Татарского. Внутри находилось взрывное устройство, сработавшее через несколько минут: блогер погиб, 42 человека получили ранения. После задержания Трепова заявила, что не знала о взрывчатке и действовала по указанию журналиста Романа Попкова. По ее словам, он уверял, что в бюсте лишь прослушивающее устройство.
Позднее Попкова заочно обвинили в организации преступления.
С будущей женой Дмитрий был знаком давно, но близкого общения между ними не было, до одной встречи в компании друзей:
«Даша сильно захотела со мной дружить — вот так и начали общаться. Со временем выяснилось, что у нас очень много общего: культурный фон, истории, юмор. Мы все больше времени проводили вместе», — вспоминает он.
В первый же день начала «СВО» пару задержали на протесте. Дарья получила десять суток ареста, Дмитрий — девять:
«В спецприемнике мы жили в камере через одну, поэтому регулярно удавалось обмениваться записками и видеться на прогулке — хоть и в разных дворах, мужчин и женщин разделяют».
Через две недели после освобождения Дмитрий сделал Дарье предложение. Свадьба состоялась 20 апреля 2022 года: «Уже 4 года прошло. Впереди, я верю, — еще и 25 и 50».
Осенью 2022 года он принял решение покинуть Россию и остается в эмиграции до сих пор. Связь с Дарьей поддерживает письмами. Позвонить в мордовскую колонию в теории возможно, но на практике сделать это не удается:
«Удается переписываться только по почте, и с огромными задержками. В основном по вине Почты России, совсем недавно узнал, что они потеряли 4 моих письма — пришлось отправлять заново».
По словам Дмитрия, Дарье в колонии тяжело. Из-за объема работы у нее порой нет времени на отдых и письма. Есть проблемы со здоровьем, которые пара «решает по мере возможностей». Иногда случаются хорошие новости: недавно стало больше места для хранения вещей, и появилась возможность отправлять больше еды и одежды.
«Нельзя сказать что все совсем плохо. К Даше не применяют физическое насилие. В колонии бывают различные конкурсы и мероприятия — у меня даже есть фотография с одного из конкурсов, где Даша выступает на сцене. Такой набор плюсов и минусов образцово-показательной колонии», — говорит Дмитрий.
В последнее время поддержки извне становится меньше: и по причине того, что внимание общества к делу угасло, и из-за перебоев с почтой в Мордовии. По мнению Дмитрия, много писем просто не доходят.
«Общественное мнение не может волновать, если на него не обращаешь внимание, — говорит Дмитрий. — Я знаю, что Даша была использована и не совершала этого по своему умыслу. Поэтому я буду бороться за нее до конца, и никакое “мнение” меня не остановит».
Друзья и близкие от них не отвернулись и продолжают поддерживать. Несмотря на расстояние и обстоятельства, чувства остаются прежними и на них все держится: Дарье это помогает выдерживать заключение, Дмитрию — не опускать руки и заботиться о ней.
«Даша знает, что я всегда буду рядом. Как бы грустно это ни звучало, заключение позволило ей убедиться в в моих чувствах на сто процентов. Вся моя жизнь теперь построена вокруг обеспечения Даши и оплаты огромных сопутствующих расходов. Я думаю о ней каждую секунду — от первого мгновения утром до последнего ночью. А Даша пишет, что молится за меня каждый день».
В завершение Дмитрий рассказывает, что помогает ему держаться:
«Любовь к Даше, вера в бога, вера в чудо, любовь и огромное упрямство. Я почему-то верю, что у нас все получится, даже если это кажется невозможным. Каждое Дашино письмо, каждая новость только укрепляют меня в этой вере».
«Стараюсь не раскисать и делать максимально все для Артема»
Артем Бегоян, осужден на 20 лет по статьям о госизмене, а также совершении теракта и диверсии группой лиц
В 2024 году 21-летнего жителя Мордовии Артема Бегояна дважды приговорили к лишению свободы: в апреле он получил 15 лет по статьям о «госизмене» и участии в теракте, а в октябре его срок увеличили до 20 лет по делу о диверсии. В феврале 2025 года на него возбудили еще одно дело — об «оправдании терроризма» за разговор в камере. По версии следствия, Бегоян совершал поджоги на железной дороге, откликаясь на объявления о нелегальном заработке. «Зона солидарности» сообщала, что он был противником войны и рассчитывал с помощью диверсий помешать поставкам военной техники и боеприпасов. В мае 2023 года проект прекратил поддержку Бегояна после его досудебного соглашения — по словам правозащитников, молодого человека принуждали отказаться от независимого адвоката и подписать сделку.
Мы поговорили с женой Артема, Софьей Михайловой. С ней он познакомился по переписке уже после возбуждения уголовного дела.
«Впоследствии он отказался от досудебного соглашения, но в деле по-прежнему присутствует информация, что Артем его подписал и не отказывался. После того, как весной 2023 года Артем отказался от адвоката по соглашению, на него больше не давили. С тех пор он сидел в СИЗО в Чебоксарах, Екатеринбурге недолго и вот сейчас уже больше года в СИЗО Читы. Во всех этих местах все было хорошо, никто не оказывает на него давления», — говорит Софья.
Она рассказывает, что Артем не преследовал большой цели заработать — просто старался помогать семье и обеспечить себя. Он увлекался готовкой и после 9 класса поступил в колледж на повара, по словам матери, у него очень хорошо получалось. В 17 лет он уехал в Москву на заработки, работал барменом, охранником, подрабатывал на ипподроме.
Из-за прогулов его хотели исключить из колледжа или перевести на другую специальность — Артем выбрал ветеринарию. Он очень любил животных, особенно алабаев и лошадей, даже подрабатывал на ипподроме в Москве.
Во время учебы на ветеринара Артем и оказался на скамье подсудимых вместе с 13 мужчинами младше тридцати лет, которых он раньше не знал. По версии следствия, он вербовал их для совершения диверсий в разных регионах по заданию куратора. Софья говорит, что ко всем фигурантам он относился нейтрально, а с одним — Егором Кусонцом — подружился. Пара помогает ему, чем может.
«Тема мне часто говорит о Егоре, говорит, что ему жаль его, потому что тот болеет. Зимой у Егора не было теплой куртки и Тема отдал ему свою, хотя у него тоже была одна куртка. Я два месяца ходила на суды в Чите и видела всех фигурантов, Тема никак с ними не общался».
В тюрьме Артем старается не замыкаться и постоянно ищет собеседников, так он познакомился с Александром Снежковым, фигурантом дела антифашистов из Читы, осужденных за граффити «Смерть режиму». Они подружились, но позже Александра этапировали в колонию.
«Сейчас они втроем — Артем, один парень по 228 и один мужчина по 205.2. Он очень общительный человек, ему не нравится долго быть одному. С любым человеком может найти общий язык и подружиться. Если ему кто-то не нравится, он просто не общается с этим человеком. Так что отношения с сокамерниками у него всегда складывались хорошо. Про некоторых из них он говорит, что таких дружеских отношений у него даже на свободе не было», — рассказывает Софья.
Возбуждение нового дела он воспринял спокойно. По словам Софьи, поводом стал разговор, когда сокамерник спросил его о Крымском мосту и Дарье Треповой, Артем ответил коротким «да, конечно», что и сочли «оправданием».
«Артем мне говорил, что знал, что этот человек сливает информацию сотрудникам. Поэтому он понимал, что такое может произойти. Он воспринял это спокойнее, чем я, у меня была паника. Но потом я поговорила с ним и быстро успокоилась», — рассказывает она.
На первый допрос по новому делу мужчину доставили с нарушениями: он ехал в отсеке для собак для собак, в маске, закрывающей обзор, а наручники специально надели так, чтобы они натирали руки.
На вопрос о том, как ей удается переживать заключение любимого, Софья отвечает, что старается держаться посередине, между депрессией и оптимизмом:
«Когда я рассказываю Артему как прошел мой день, мне не хочется говорить, что я целый день проплакала дома. Хочется рассказать, что я сходила куда-то, что-то увидела, что-то сделала. Я с ним познакомилась, когда он уже сидел. Я может быть не совсем понимала, на что я иду, но я на это пошла. Так что стараюсь не раскисать и делать максимально все для Артема, помогать, поддерживать».
