Летом 2025 года силовики ворвались в квартиру журналистки SOTAvision Анастасии Стрельниковой, угрожали ей и ее матери, добивались доступа к телефонам. Формально обыск был связан с делом, в котором нет обвиняемых, а фактически — с работой ее брата, журналиста Deutsche Welle. Эта история — о том, как давление на журналистов распространяется на их семьи.
Вскоре после обысков Анастасия и ее мама покинули Россию. Читайте историю о том, как события одного утра изменили жизнь целой семьи.
Автор: Артем Детлафф
«Все началось в семь часов утра, они ломали дверь»
Силовики пришли ранним утром. Долгое время они не могли выломать входную дверь. В квартире в это время находились Анастасия и ее мать. На вопрос «кто там?» никто не отвечал — был только сильный шум и громкий стук. Сначала выломали дверь в тамбур, а дверь в квартиру мать девушки успела открыть сама. После этого в жилье ворвался СОБР и сразу же повалил женщину-пенсионерку на пол.
«Один мне сказал: “Сука, если ты сейчас телефон не разблокируешь, я тебе пальцы сломаю”. У меня был полный шок, слезы. Я реально забыла пароль от телефона. Я специально не ставила Face ID, потому что всегда мысленно к этому готовилась», — рассказывает Анастасия.
После неудачных попыток угроз мужчины сильно разозлились и отвели девушку в другую комнату. Там они разными способами пытались уговорить ее теперь добровольно разблокировать телефон. «Если ты его не разблокируешь, наши специалисты разблокируют», — говорили они. И после снова принялись угрожать девушке.
Не выдержав психологического давления со стороны двух вооруженных сотрудников СОБРа, Анастасия разблокировала телефон. Наконец-то получив желаемое, силовики решили «просто пообщаться».
«Я спросила, какое у них образование. Они сказали — адвокатское. Я спросила: “Не проще было бы работать адвокатами, а не обысками заниматься?”. Один из них ответил, что понимает, что сегодня делают с адвокатами, и что у него, если что, дома есть подготовленная собака и ружье — попробуй только к нему прийти», — вспоминает журналистка.
Затем, увидев диплом, силовики переключились на обсуждение Высшей школы экономики, заявив, что там ходят «парни-либералы с крашеными ногтями». Осуждали Тургенева за эмиграцию, а потом заметили пианино и предложили сыграть, чтобы «разбудить соседей». В такой атмосфере девушка провела больше часа.
Журналистка отмечает, что памятки правозащитных организаций о том, как вести себя при обыске, на практике почти не помогают. Выламывая дверь, силовики полностью проигнорировали просьбу матери дать 10 минут, чтобы переодеться. Им было безразлично и то, что никто не обязан сообщать пароли от устройств. Вызвать адвоката не позволили, сославшись на то, что «обыск уже начался и никого нельзя впускать и выпускать».
По словам девушки, во время обыска сотрудники ФСБ пробивали данные через запрещенные в России телеграм-боты — аналоги ранее популярного сервиса для «пробива» информации «Глаз Бога» — и очень удивились, когда не смогли там найти желаемого.
«В конце, когда они уходили, один из силовиков сказал: “До новых увлекательных встреч”. Я в этот же день уехала», — подытоживает Анастасия.
«Очевидно, что это политическое дело»
Семья связывает обыск с журналистской деятельностью брата Анастасии — Алексея Афанасьева [псевдоним Алексей Стрельников. — ред.]. Он работает в Deutsche Welle и уехал из России еще в 2022 году. Все это время Алексей продолжал работать журналистом и писать для независимых СМИ.
Силовики спрашивали о телеграм-чате «Россия будет свободной». По словам Алексея, ни он, ни члены его семьи ранее не слышали об этом чате, никогда в нем не состояли и ничего туда не писали.
«Эта группа, по всей видимости, создана для фабрикации уголовных дел. Она открытая и формально подходит под “публичные призывы”. Дело сфабриковано и связано с моей профессиональной журналистской деятельностью», — предполагает журналист.
В ходе допроса стало ясно, что силовикам известна личность журналиста и то, что он находится за пределами России. Тем не менее это не остановило их от проведения обысков.
Особый интерес у них вызывал телефон с сим-картой, оформленной на Алексея. Устройство находилось у его матери — он пользовался им, когда нужно было получить доступ к российским сервисам.
По словам семьи, странности начали происходить задолго до обыска. Сначала у журналистки пытались взломать телеграм-аккаунт, а затем произошел странный визит полицейского:
«Приходил полицейский, показывал фоторобот какого-то человека. Говорил, что возбуждено дело и свидетель указал на нашу квартиру — якобы здесь может скрываться разыскиваемый преступник. Фоторобот вообще неизвестного человека, хотя мама потом встречала его на улице, в этом же доме. Может, они показали фоторобот одного из участников “наружки” [прим. ред. — тайная слежка оперативных служб], а может, у них такая хохма. Он попросил у мамы паспорт и начал выяснять, кто живет в квартире», — рассказывает Алексей.
«Если они ставили себе задачу напугать человека — они ее добились»
Юрист правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов пояснил, что уголовное дело было возбуждено ещё в октябре 2024 года по статье 205.2 ч. 2 — «публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или его пропаганда». При этом лица, якобы совершившие преступление, не установлены.
Следствие считает, что Алексей может быть причастен к переписке в этом канале, хотя он не является подозреваемым по делу.
По словам Смирнова, подобные методы силовики используют не впервые:
«Можно вспомнить довоенные дела о “минировании”, когда возбуждалось дело в каком-то регионе, затем писались справки: “по версии следствия, телефон конкретного человека мог быть использован для этих сообщений, необходимо провести обыск”. И с этими документами приходили к людям, которые представляли интерес».
Цели могли быть разными — от давления на самого Алексея и редакцию Deutsche Welle до создания «охлаждающего эффекта» для всех независимых журналистов из России и их семей.
Технику удалось вернуть благодаря работе адвокатов, никаких материалов по ней не выделяли в отдельное производство. Однако поводы для опасений остаются. По словам Смирнова, силовики могли получить из устройств «море мутной воды, в которой теперь смогут копаться».
Юрист предполагает, что дело останется в «подвешенном» состоянии и будет ждать возможного возвращения журналиста в Россию.
«Если они ставили себе задачу напугать человека — они ее добились. Они перевернули с ног на голову жизнь его близких родственников, которые вынуждены были уехать из страны. Возможно, получили какую-то информацию с их телефонов и на этом временно успокоились. Не исключено, что эти данные ещё будут использованы», — говорит Смирнов.
Он также отмечает, что конец 2025 года ознаменовался появлением зачатков крупных дел, связанных с гражданским обществом. В них собрана информация из разных регионов России, которая легла в основу уголовных дел, возбужденных в конце года. По части из них люди уже задержаны, другие объявлены в розыск.
«Эти дела как будто отражают новый репрессивный подход к сектору “журналисты, общественные деятели, правозащитники и их родственники”. По сути, происходит криминализация того, что раньше не было запрещено».
